Военное детство Владимира Макаренкова

Когда началась Великая Отечественная война, заслуженному пилоту России, заслуженному работнику Республики Коми Владимиру Макаренкову было всего пять лет, и потому война осталась в его памяти немногими,

Когда началась Великая Отечественная война, заслуженному пилоту России, заслуженному работнику Республики Коми Владимиру Макаренкову было всего пять лет, и потому война осталась в его памяти немногими, но очень запоминающимися фрагментами. О том, какими запомнились ему военные годы, летчик рассказал «Республике».

Родился Владимир Макаренков в ста километрах от Москвы – в Серпухове. В октябре 1941 года линия фронта приблизилась вплотную к городу.

– Помню ненастный тревожный осенний день, когда я, еще совсем ребенок, наблюдал, как в небе с жутким гулом летели немецкие самолеты. Люди на улице с проклятьями провожали их взглядами. Отец мой, участник Первой мировой войны, член партии, руководитель большого предприятия, просился на фронт. Но таким, как он, выдавалась бронь, – рассказал собеседник издания. – Он переживал за нас и, когда началась эвакуация, просил мою мать эвакуироваться вместе с детьми.

Эвакуированных посадили на пароход, который сначала по Оке, а потом по Волге доставил их в поселок, где до депортации жили немцы Поволжья. Выселенный поселок, по словам Владимира Макаренкова, выглядел ужасно. Большая часть домов, построенных из какого-то непонятного материала, была разрушена. Вокруг – бесприютная степь, разбитые грязные дороги и ни одного дерева. Практически все ограды домов разобрали на дрова.

Печи топили кизяком, его делали из коровьего навоза вперемешку с соломой, высушивали и резали на брикеты. Чтобы разжечь кизяк в печи, нужно было быть большим специалистом. К тому же теплоотдача от кизяка очень низкая, поэтому в доме было всегда холодно. Мать, 16-летний брат и 14-летняя сестра Владимира устроились на работу в колхоз. За трудодень им платили буханкой хлеба, который и хлебом трудно назвать. На вид он напоминал кирпич, но черного цвета, так как в составе было немного отрубной ржаной муки, а остальное – отходы: картофельный, свекольный или подсолнечный жмых и солома, которой осталось от довоенного сенокоса много, стояли скирды. Хоть немного заглушить голод помогали «кавардашки». Так называли замороженный картофель, люди собирали его на опустевших картофельных полях.

Зима 1941-1942 годов выдалась очень холодной: метели практически с нулевой видимостью сменялись 30-градусными морозами. С наступлением темноты издалека, а потом все ближе и ближе слышался вой волков. Серые разбойники приходили к человеческому жилью в надежде хоть чем-нибудь поживиться. Они нагло кружились прямо под окнами, поднимались на крыльцо. Даже вооруженный берданкой сторож из дома не выходил: волки выстрелов не боялись, зато был большой риск быть мгновенно растерзанным. Однажды хищникам довелось проникнуть в коровник и задрать корову. С рассветом звери уходили.

Днем, пока мать с братом и сестрой работали, маленький Владимир болтался по поселку в поисках занятий. Ему тоже хотелось вместе со взрослыми ходить на работу. Колхозники всегда радовались встрече с ним, приветствовали его издалека.

– Детской зимней одежды у меня не было. Валенки, телогрейка и шапка-ушанка – все с чужого плеча и большого размера. Как-то, разгуливая в таком одеянии, я увидел председателя колхоза, разговаривавшего с сельчанами. Подошел к ним и, не обращая внимания на их разговор, дернул за полу пальто председателя и громко произнес: «Калохин, а Калохин, дай мне работу». Он серьезно так: «А какую ж тебе работу дать, Вовка?» «Хочу на лошадях работать». Председатель улыбнулся: «Хорошо, я подумаю», – поделился воспоминаниями Владимир Макаренков.

В колхозе было около 80 коров, пять лошадей и несколько волов. Как при таком скудном питании коровы еще давали молоко, а лошади не падали и даже работали, сельчане сами удивлялись. Кормов катастрофически не хватало, у животных торчали ребра. Но в это трудное время, казалось, даже скотина понимала всю важность своего труда и потому из последних сил служила человеку. В ответ человек жалел ее. И даже маленький Владимир понимал, что лошадь надо беречь, не надрывать ее тяжелым трудом. Ведь работать на лошади ему, пятилетнему ребенку, все же вскоре доверили.

– Двум рабочим-инвалидам, у одного из которых не было ноги, дали задание вывозить навоз от коровника на поле, – рассказал собеседник издания. – Загрузив вдвоем сани, они выезжали и, доехав до поля, разгружали. Лошадь была слабенькая, много на нее не загрузишь, от усталости она останавливалась. Кто-то из них увидел меня, стоявшего у коровника, и спросил: «Вовка, хочешь ездить на лошади?» «Хочу», – говорю. «Ну, поехали тогда!» Они разделились: один остался на погрузке у коровника, другой – на разгрузке на поле, а я на повозке. Получив короткий инструктаж, как управлять лошадью, я приступил к работе. Работали мы так две недели – дружно и производительно. Если сани были загружены, я, жалея лошадь, шел пешком на поле, рядом с ней. А на обратном пути лошадка меня везла. Сколько было радости. Безногого дядю Сашу я предупредил, чтобы сильно лошадь не загружал, потому что она устает. И он слушался. Когда работу закончили, председатель колхоза Калохин мне объявил благодарность и наградил несколькими кусочками сахара.

В 1942-м, когда немцев прогнали от Москвы, семья Макаренковых вернулась в родной Серпухов. Началась новая жизнь. В Серпухове им как городским жителям выдали продовольственные карточки. Прожить на них было трудно, но все же это было лучше, чем в колхозе, где семья сильно голодала. Отец почти не бывал дома – все время проводил на работе. Тогда руководителям предприятий разрешили вводить сверхурочные работы – армии требовалось оружие. Отец очень переживал, что его оставили в тылу, и считал своим долгом большую часть зарплаты отдавать на пользу фронту.

– 9 мая 1945 года мы проснулись часа в три ночи от сильного грохота и шума, – вспомнил Владимир Макаренков День Победы. – Вышли из дома, а на улице – пальба из разных орудий. Люди кричат: «Победа!», поют песни, играют на гармошках. Что творилось, трудно передать словами. Помню, людей очень волновал вопрос, как поступит Сталин с Гитлером и его командой. Узнав о самоубийстве Гитлера, многие сокрушались, что ему удалось таким образом уйти от народного суда. Пожалуй, самыми светлыми воспоминаниями того времени для меня остались возвращения домой уцелевших на войне солдат. Возвращение с фронта превращалось в настоящий праздник, на который собирались все друзья и родственники. К сожалению, такое счастье выпало далеко не каждой семье.

Галина ГАЕВА

Фото из архива Владимира Макаренкова

Последние новости

Роспотребнадзор Коми рассказал, какая смородина самая полезная

Фото из архива "Про Город" Черная смородина признана самой полезной ягодой.

О компенсации морального вреда, причиненного укусами безнадзорных животных

Гражданка А. обратилась в суд с иском к ответчику Администрации МР «Печора» о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей.

Обзор изменений, внесенных в Федеральный закон местном самоуправлении в июле

Обзор изменений, внесенных в Федеральный закон местном самоуправлении в июле, DOC,

Card image

Как они помогают управлять бюджетом и сэкономить

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *